Ашот Георгиевич Гарнакерьян. Оглядываясь на дороги




Л и р и ч е с к а я п о э м а

Обычно, дожив
До поры известной,
Ну, скажем, за сорок
Перевалив,
В любви не найдя
Чистоты небесной,
Разлук и обид
Переплыв пролив,
Почувствовав в сердце своем
Усталость, --
Грустили,
Тоски признавая власть,
О славе,
Которая не состоялась,
О жизни,
Которая не удалась.
Ведя огорченьям,
Большим и малым,
Никем не оплаченный
Длинный счет,
Хмелели одни
Над ночным бокалом.
Стрелялись другие,
Глупцам в черед.
Прожито немало,
Пора оглядеться
И мне беспристрастно
По сторонам...
Уже предается
Все чаще сердце
Воспоминаний
Тяжелым снам.
И как ни старайся
Ты молодиться,
Остаться нельзя
На былой черте.
И молодость больше
Не возвратится,
И чувства любимой
Уже не те.
А та, что
Согрела меня когда-то
Теплом материнских
Сердечных ласк,
Лежит у подножия
Арарата,
В долине,
Где плещет
Волной Араке.
Я пальцы ломать
Не хочу до хруста,
Пусть сгинет
Непрошеная слеза.
Но часто
Туманная дымка грусти
И мне
Заволакивает глаза.
Еще далеко
До глухой кончины,
До самой последней
Смертной тоски,
Как будто доплыл я
До середины
Большой и глубокой
Жизни реки.
Я девушку встретил
В сиянии света
У синего моря
На берегу.
И мне показалось
Виденьем это
И чудом,
Родившим стиха строку.
А много ли надо
Юнцу такому,
Чтобы влюбиться
В ее глаза,
В которых то видишь
Глубокий омут,
То ясная светится
Бирюза?
И мы подружились --
Как солнце с гладью,
Как моря прибой
С золотым песком,
Как тонкий стан ее,
С легким платьем,
Как руки мои
В эти дни с веслом.
Я думал,
Что этого счастья может
Надолго,
На всю мою жизнь хватить.
Казалось, ничто
Любви не встревожит,
Не оборвет
Золотую нить.
Восторженным доверяя
Объятьям,
Не знал я,
Что ею не был любим,
Что девушка
В белом, как парус, платье
Обманет меня
И уйдет с другим.
А это случилось
Легко и просто --
Ушла, как уходят
Вдаль облака.
И мне показалось --
Померкли звезды
И стали хмурыми берега.
И, может быть,
Всматриваясь в пучину
Волны, закипающей
За бортом,
Свою предугадывал
Я кончину
На этом загадочном
Дне морском.
И, может быть,
Трогая сталь нагана
У голых, пустынных
Батумских скал,
Развязку
Неопытного романа
В спасительной пуле
Тогда искал.
Но время --
Талантливый,
Умный лекарь --
Уже заглушало
Тревогу ран,
Чтоб я, исцеленный
Душой навеки,
В житейский бы
Кинулся океан.
Неясный еще,
Как начало дня,
Манил меня образ
Безвестной женщины,
Которая создана для меня.
Но где она --
В Киеве ли,
В Смоленщине,
В Ростове,
Ташкенте или Баку?
Но знал,
Что такая живет на свете,
Что я для нее
Себя сберегу,
Что я перед ней
За любовь в ответе.
И, может быть, был здесь
Прямой гипноз:
Ее я придумал
В воображенье,
И девушка
С бронзовым блеском кос
Пришла,
Как приходит вдруг вдохновенье.
Явилась
И стала моей женой,
И смуглого мне подарила
Сына.
И я обзавелся своей семьей,
Своим очагом
И своей судьбиной.
Чем хочешь мое
Назови богатство,
Но с ним не погибну я
В горькой мгле.
Любовь - это
Дружба,
А, может, братство
Мужчины и женщины
На земле?
Не в имени дело,
Не в звонком слове,
А в том,
Что другую не надо мне.
Я с ней замерзал
И в буран суровый
И грелся теплом ее по весне.
И преданность
Трижды ее проверив
На далях разлук,
На огне войны,
Я понял,
Что в ней - моя жизнь,
И вера,
И солнце,
И радостей светлых
Сны...
Читатель!
Ты здесь не ищи сюжета:
Завязок, развязок
В поэме нет.
Меня увлекало
В труде не это,
А жизни
Глаза ослепивший свет.
И жизнь говорит мне:
- Берись за дело.
Пиши обо мне,
Жизнелюбом будь,
Воспой мое
Вечно живое дело,
Вдохни утешенье
В людскую грудь.
И снова
В чернила
Перо макаю
И чувствую
Легкую дрожь в крови,
О зрелых годах
Рассказ начинаю,
Поговорив
О своей любви.
* * *
Я тоже не молод,
Стал в чувствах строже,
Скупее на нежности
И слова.
И знаю:
Ударит старости стужа --
Покроется снегом
Вся голова.
Уже серебрится
Сигнальный иней
На черных когда-то,
Как смоль, висках.
Все реже
Мечтаю я в вечер синий
О девичьих ласках,
О пустяках.
Но, путь свой окинув
Спокойным взглядом/
Я вижу,
Что не о чем мне жалеть.
О молодости
Горевать не надо:
Она умела
Ярко гореть.
Она разрывала
Свои поводья,
Терпеть не могла
На себе оков,
Шумела
Стремительным половодьем,
Рекой, выходящей
Из берегов.
И всю себя
Расплескав по Вселенной,
И всю себя
До конца исчерпай,
Растаяла в дымке
Долин весенних
И в щебете птичьем,
И в шуме трав.
Я молодость не упрекаю
Даже
В ошибках и промахах
В этот час.
А если б прошла она
Суше, глаже,
Пришлось бы краснеть
За нее сейчас.
Пусть злобе
Дарила
Она улыбки,
Расчетливой
Не умела быть, --
Не зря говорится,
Что на ошибках,
На промахах наших
Учимся жить.
А чем же он хуже,
Мой возраст зрелый,
Мой август прохладный
И трудовой?
Все так же легко
И упруго тело,
И только движенья
На лад иной.
Все та же молодость...
Чуть иначе,
Лишь сдержанней стал,
Тяжелее шаг,
Все тот же в крови
Огонек горячий --
Об этот огонь
Обжигался враг.
Все та же в руках
И ловкость, и сила,
И сердце
Счастливых надежд полно.
Так, значит, под осень
Перебродило,
Окрепло
И стало хмельным вино.
* * *
В дни молодости,
Озорной и бурной,
И я о славе
Мечтал иногда,
Но вот среди Марсов,
Среди Сатурнов
Славы моей
Не горит звезда.
Мое неизвестное
Тонет имя
Среди миллионов
Других имен,
Рассеялись эти мечтанья дымом,
Я в славу другую
Теперь влюблен.
Она не подходит
Ко мне, как пава,
В цветном оперении
Не встает,
Не сотни владеют
Такою славой
А весь переживший
Грозу народ.
С тобою, Россия,
Делить желаю
И светлый восторг твой,
И горький плач.
Живу - и в огне
Этих дней сгораю
Не ради своих,
А твоих удач.
* * *
И все же сомнений
Угрюмый демон
Над ухом склонился
Опять моим:
- Ты разные взбудоражил темы
И вышел пока
Из воды сухим.
О славе,
О молодости
Поведал,
О первой любви своей,
О второй,
Но рано тебя
Поздравлять с победой:
Не все еще ясно,
Мой дорогой.
На разные ты вопросы
Ответил,
О зрелости слово
Сказать сумел,
О славе хорошей,
Как свежий ветер,
Строкою взволнованной
Прошумел.
Но все-таки
Все под луной не вечно.
Придет за тобой
Когда-нибудь смерть. И ты мне признайся
Чистосердечно:
Тебе не захочется
Умереть?
Ведь все, что тобою
Давно любимо --
И небо,
И ясная синь воды,
Весь мир этот
В красках неповторимых,
От тихой былинки
И до звезды --
Придется покинуть
Не ради цели,
Достойной
Каких-то больших похвал,
А чтобы исчезнуть
В земной купели:
Землею был ты,
Землею стал...
По-разному можно
Смерть свою встретить:
Свечою сгореть,
Костром на ветру.
А если кротом ты
Прожил на свете,
Кротом и уходишь
В свою нору.
Еще над тобою
И холм нетвердый,
А мир о тебе уж
Давно забыл,
Как будто ты
В горестном списке мертвых
При жизни еще,
Как в мертвецкой, был.
Хочу по-иному
Представить все же
Свой горем омытый
Последний час.
Положат меня
На смертное ложе,
Расскажут все обо мне
Без прикрас.
Что жил и любил,
И трудился жадно,
И всюду оставил
По жизни след --
В садах, расцветающих
Тысячекратно,
В огнях, разливающих
Яркий свет.
И в меру усилий своих
Железных,
За совесть работая,
Не за страх,
Был на земле
Человек полезный,
Масштабы любил,
Уважал размах.
Водил боевые суда
В походы,
Твердыни
И крепости воздвигал,
И, смерть переживший
В лихие годы,
Бессмертным
В людском представлении
Стал.
И память о нем
В делах не остыла,
И слава о нем
Устремилась ввысь...
И, значит, не в смерти,
А в жизни сила...
Да здравствует
Вечно живая жизнь
Ашот Георгиевич Гарнакерьян. Оглядываясь на дороги